Алиса не может ждать
Алиса учится в обычной девятом классе. На вид ничем не отличается от других девочек своего возраста. Те же тетради с наклейками, те же разговоры про музыку и мальчиков из параллельного класса. Но внутри у неё уже давно поселилось что-то тяжёлое.
Учителя давно махнули рукой. Сначала вызывали маму после каждой двойки, потом после прогулов, потом просто потому, что Алиса могла посреди урока встать и выйти, не сказав ни слова. Мама приходила, краснела, извинялась, обещала поговорить. Дома эти разговоры заканчивались коротким «ты же понимаешь, что так нельзя» и долгим молчанием за ужином.
Алиса почти не спорит. Она кивает, уходит в комнату и закрывает дверь. Ей проще молчать, чем объяснять то, чего никто всё равно не поймёт.
Несколько месяцев назад она случайно услышала разговор врача и мамы в коридоре поликлиники. Слова падали тяжело, как камни. «Прогрессирующая дистрофия сетчатки», «неизбежная потеря центрального зрения», «в лучшем случае - через два-три года полная слепота». Алиса стояла за углом и не дышала. Потом просто развернулась и ушла, будто ничего не слышала.
Дома мама ничего не сказала. Ни слова. Только стала чаще спрашивать, не болят ли глаза, не хочется ли прилечь. Алиса отвечала «всё нормально» и отводила взгляд. Ей казалось, что если проговорить это вслух, то темнота придёт быстрее.
Сейчас она считает оставшиеся месяцы. Не дни даже, а именно месяцы. В тетради на последней странице она завела маленький календарь. Каждый вечер зачёркивает один квадратик. Иногда смотрит на эти чёрные крестики и думает: вот и ещё один день прошёл, а я всё ещё вижу.
Она стала замечать мелочи, которые раньше не цепляли внимание. Как светит солнце через занавеску и рисует на полу золотые полосы. Как пахнет мокрый асфальт после дождя. Как мама неосознанно трогает её за плечо, когда они идут рядом. Алиса теперь запоминает всё это специально. Вдруг пригодится потом, когда картинка исчезнет.
Иногда она пробует ходить по квартире с закрытыми глазами. Сначала на кухню, потом в ванную, потом обратно в комнату. Сначала натыкается на углы, потом уже почти не натыкается. Ей важно понять, сможет ли она. Не сломаться. Не стать беспомощной.
В школе почти никто не знает. Только лучшая подруга Лера догадывается, что что-то не так. Она не спрашивает прямо, но всегда садится так, чтобы Алиса видела её губы, когда они разговаривают. И всегда ждёт у раздевалки, даже если Алиса задерживается.
Мама по-прежнему делает вид, что ничего особенного не происходит. Готовит ужин, спрашивает про уроки, покупает новые кроссовки. Но по вечерам, когда Алиса уже легла, мама иногда заходит в комнату и просто сидит в кресле. Молча. Алиса притворяется спящей, а сама чувствует, как воздух в комнате становится тяжелее от невысказанных слов.
Алиса не злится. Ей просто страшно. Не за себя даже, а за маму. Потому что когда придёт темнота, маме придётся нести это всё одной. Объяснять учителям, водить по врачам, покупать специальные книги, учить дочь ориентироваться в пространстве. И при этом продолжать работать, готовить еду и делать вид, что жизнь не разваливается на части.
Поэтому Алиса и не может ждать. Она торопится жить прямо сейчас. Смотрит фильмы без остановки, слушает музыку на всю громкость в наушниках, гуляет до темноты, фотографирует каждую мелочь на телефон. Ей кажется, что если успеть увидеть и запомнить как можно больше, то потом будет легче.
Она не знает, как сложится дальше. Никто не знает. Но каждый вечер, зачёркивая очередной квадратик в тетради, она говорит себе одно и то же: пока я вижу - я живу. И это главное, что у неё сейчас есть.
А завтра будет новый день. И ещё один квадратик. И ещё немного света. Пока он есть - она не сдаётся.
Читать далее...
Всего отзывов
6