Пётр Волков наконец-то вернулся в Москву. После нескольких лет ссылки он ступил на знакомые улицы, но всё вокруг казалось чужим. Город изменился, да и сам Пётр уже не был тем восторженным студентом, каким уезжал.
Его отец, состоятельный фабрикант, встретил сына сдержанно. В большом доме на Пречистенке всё осталось по-прежнему: тяжёлые портьеры, дубовая мебель, запах старых книг. Но в воздухе витало напряжение. Отец не скрывал разочарования - участие Петра в студенческой демонстрации до сих пор считалось в их кругу позором.
Пётр надеялся начать жизнь заново. Он хотел спокойно работать, читать, думать о будущем. Однако старые товарищи думали иначе. Они нашли его почти сразу. Те же лица, те же горящие глаза, но теперь в их разговорах звучала совсем другая нота.
Раньше они спорили о справедливости, читали запрещённые книги, мечтали о лучшем устройстве общества. Теперь разговоры сводились к одному - к бомбам, к револьверам, к решительным действиям. Слово «террор» они произносили спокойно, почти буднично.
Пётр слушал их и чувствовал, как внутри нарастает тревога. Он не мог понять, когда и как мечта о свободе превратилась в жажду крови. Он пытался спорить, напоминал о человеческих жизнях, о том, что насилие порождает только новое насилие. Его почти не слушали.
Однажды вечером в маленькой комнате на задворках Арбата собрался весь прежний кружок. Говорили о новом плане - о покушении на высокопоставленного чиновника. Пётр сидел в стороне и молчал. Когда его прямо спросили, готов ли он участвовать, он ответил тихо, но твёрдо: нет.
Это слово повисло в воздухе. Кто-то усмехнулся, кто-то отвернулся. Один из самых близких когда-то друзей посмотрел на Петра с холодным сожалением. «Ты стал обывателем», - сказал он. Пётр не стал спорить. Может быть, в чём-то тот был прав.
Теперь старые товарищи смотрели на него с подозрением. Они не верили, что он действительно хочет отойти в сторону. В их глазах он стал опасен - знал слишком много, а разделять их путь больше не желал.
Пётр начал замечать слежку. Незнакомый человек появлялся то у дома, то возле фабрики отца. Иногда по ночам он слышал шаги за окном. Связь с прошлым не отпускала его так просто.
Отец, узнав о происходящем, впервые за долгое время заговорил с сыном по-настоящему. Он не упрекал, не читал нотаций. Просто спросил: «Чего ты хочешь на самом деле?» Пётр долго молчал, а потом ответил: «Просто жить. Без крови. Без страха».
Но Москва начала века не давала такой возможности. Город бурлил, в нём сталкивались старое и новое, богатство и нищета, надежда и отчаяние. И каждый, кто пытался остаться в стороне, всё равно оказывался втянут в водоворот.
Пётр понимал: разорвать старые узы будет непросто. Они держали его не только страхом и угрозами. Они держали памятью о том, во что он когда-то верил. И всё же он продолжал искать выход.
Каждый день он задавал себе один и тот же вопрос: можно ли сохранить чистую совесть, когда вокруг все требуют выбора между предательством и преступлением? Ответа пока не было. Но Пётр знал одно - он не хочет становиться таким, как те, кто теперь называет убийство борьбой за справедливость.
Он шёл по заснеженным московским переулкам и думал о том, что грехи отцов - это не только ошибки старшего поколения. Иногда самые тяжёлые грехи совершают те, кто называет себя борцами за светлое будущее. И платят за них чаще всего совсем другие люди.
Читать далее...
Всего отзывов
9